— Вы что, не в состоянии присмотреть здесь даже за детьми? — в бешенстве произнес Мартин Бек.

— Мы делаем все, что в наших силах, герр комиссар.

Ему ответил тот полицейский, который до этого отдал ему честь, совсем молодой мужчина с синими глазами и тщательно ухоженными светлыми усами и бородой.

Мартин Бек ничего не сказал, повернулся и пошел к застекленной двери на перрон. Девочка в батистовом платье стояла в сторонке и украдкой поглядывала на фотографию, словно опасалась, все ли в порядке у нее с анатомией.

Раньше или позже наверняка найдется какой-нибудь балбес, который купит у нее эти фотографии. Девочка отправится на Марияторгет или Хёторгет и на вырученные деньги купит таблетки прелюдина или марихуану. Или ЛСД.

Полицейский, узнавший его, был с усами и бородой. Двадцать четыре года назад, когда он сам начинал простым патрульным, полицейские не ходили с усами и бородой. И почему другой полицейский, без усов, не отдал ему честь? Потому что не узнал его? Двадцать четыре года назад полицейский отдавал честь любому, кто к нему обращался, даже если это и не был комиссар криминальной полиции. А может, его подводит память?

Тогда четырнадцатилетние девочки не фотографировались голые в автоматах и не пытались продать эти фотографии комиссарам криминальной полиции, чтобы заработать деньги на наркотики.

Кроме того, ему не нравилось новое звание, которое он получил к Новому году. Ему также не нравился его новый кабинет в управлении на Вестберга-Алле в шумном промышленном районе. А еще ему не нравилась его подозрительная жена и то, что такой человек, как Гюнвальд Ларссон, вообще смог стать старшим ассистентом криминальной полиции.

Мартин Бек сидел у окна в купе первого класса, и все эти мысли мелькали у него в голове.

Поезд выехал с вокзала, миновал ратушу и, до того как он нырнул в туннель в южном направлении, Мартин Бек успел еще заметить пароход «Мариефред», одно из последних судов этого типа в Швеции, и здание издательства Норстедта. Когда они вынырнули из темноты, он увидел перед собой свежую зелень парка Тантолунден, который для него скоро должен был превратиться в кошмар, и спустя минуту колеса вагона уже грохотали по железнодорожному мосту.